Г. Д. Гребенщиков
оявление на Алтае новой веры под именем "бурханизм" является фактом чрезвычайно изумительным, значение которого еще не оценено. Это тем более знаменательно, что древнейшая вера алтайцев "шаманизм" является одной из самых сильных форм экстатического общения людей с миром духовным.
Кроме того, некоторые обычаи и жертвоприношения роднят их даже с библейскими народами. Так, у качинцев и сагайцев до сих пор ежегодно в июне месяце происходит следующее воспоминание приношения Авраамом в жертву Богу своего сына. На высокой горе они устраивают жертвенник на четырех кольях, берут из стада белого холощеного барашка, сгибают ему прямо рукой правую переднюю ногу и на трех ногах три раза обводят вокруг белой березы, кропя барана и березу молоком, что должно означать символ вечного создания миров. Потом распарывают барашку живот и, не ломая костей, варят его, и на столе снова обносят жертву вокруг березы, прицепив к ее веткам и на свои шапки по синему и белому лоскуточку. Шаман в это время призывает покровительство горных духов и молится духу Неба, пославшего Аврааму для избавления от заклания сына запутавшегося в кустарнике барашка. Обычай этот по вере качинцев и сагойцев пришел к ним из древних времен.
Шаманизм унаследован алтайцами, как и якутами, бурятами и другими сибирскими народами, не книжно, не научно, не путем пророчеств или построения храмов, а исключительно путем стихийного влечения примитивных людей к тайным силам природы, к непознанному началу духов творящего и разрушающего. Поэтому-то шаманизм и заинтриговал многих ученых людей, которые, впрочем, еще не установили истинной причины многих, подчас необъяснимых способностей шаманов. Ведь шаманы, будучи часто неграмотными, не получая никаких специальных знаний и не учась мистериям у своих предшественников, однако в трансе создают целые поэмы или точно повторяют мистические славословия и заклинания, которые некогда читали шаманы, давно умершие, которых в нормальном состоянии никто не помнит.
Шаман
Эти поэмы часто увлекают присутствующих то в глубины подземного царства бога зла Эрлика, то поднимают их на крыльях вымыслов на небеса к престолу бога благости Ульгеня. В том и в другом случае шаман рисует полную картину его путешествия с описанием своих переживаний, встреч и препятствий. Эти препятствия особенно сильны и многочисленны в царстве Эрлика. То усыпляющая и чарующая музыка, то соблазняющие хороводы обнаженных девушек, то железные ворота с жестокими стражами, которых шаман сам должен усыпить прекрасной сказкой или песней... Но во всем шамана выручает конь, вернее, душа того коня, который приносится в жертву при камлании. Конь в это время стоит у коновязи и ждет своего страшного конца. — мгновенной растяжки всех четырех ног его в разные концы сильными и многочисленными участниками будущего пира, после чего шаман делает "пух-шу-ляр", то есть удар ножом в чувствительное место шеи, и снятая шкура лошади тут же развешивается головой к небу на длинную жердь, поднимающуюся вкось и кверху.
В это время шаман в экстазе описывает и красоту, и силу своего коня, сравнивая его дыхание с дыханием вулканов, а его глаза — с бездонными прозрачными озерами земли и бег его с полетом думы самого Ульгеня.
Среди многих сильных и образных поэм шаман поет в эти моменты иногда следующую поэму, которую я даю в буквальном переводе:
"О, Ак-Иаик, опоясанный золотой лентой небесной радуги! Ты, громовержец, в осенние дни, в подсолнечном пространстве бросаешь молнии, которые в твоих руках, как пламенная плеть! Ты крылатый, как дракон! Бег твой — бег небесной быстроты! Подножие твое — облачные обвалы! Творец людей, живущих в кошемных юртах! Создатель скота, который по твоему повелению стоит на своих пастбищах! Ты, ездящий на бурых конях, гривы и хвосты которых обвивают всю землю! Кнут твой — черная выдра, подхвостник твоей лошади — серая выдра! Ты, лежащий на отвесной скале! Ты, украшающийся красным сукном, а одевающийся черным бархатом! Ты, отдыхающий в тени березы с золотыми и серебряными листьями, слушай меня!... Отгони духов, мучающих Сутын-Кая! Отгони... Ок-пуруй, Ок-пуруй! Темя синих rop — твое место. В синем небе тебе слышен зов. Темя белых гор — твое место. В белом небе тебе слышен зов. Ок-пуруй, Ок-пуpуA!...".
Слова "Ок-пуруй" являются самыми действенными. Их можно сравнить с молотом, которым шаман забивает свои самые сильные гвоздимысли при молитвах или заклинаниях.
Это также означает символ веры шамана при борьбе его с более хитрым духом какого-либо умершего шамана, который часто превращается в быка или буйвола разных окрасок. Тогда камлающий словами "Ок-пуруй" призывает себе на помощь трех младших добрых шаманов: горного духа, черного ворона и бурого медведя, которые, в свою очередь, превращаются в горящую головню, гоняющуюся за врагом, в искру, падающую в пищу врага, в толокно, которое могло бы вздуть и разорвать живот врага.
Одним словом, наряду с красивыми поэмами часто шаманы совершают заклинание и колдовство, вызывая на помощь черных духов, что на людей мирных и чистых производит тяжелое впечатление, так как дух истинного Бога должен быть только добрым, светлым, чистым и непременно белым.
И вот можно допустить, что первая мысль о бурханизме выросла именно из такого рода поэм, которые направляют полет духа к Богу доброму и благостному, светлому, но не к черным духам мести и вражды, не к духам, требующим себе кровавых жертв или мучений иногда любимой и последней лошади, что также вредит и экономическому благосостоянию народа.
Может быть, эта именно поэма, направленная к Ак-Яику, к белому духу, обитающему на вершине Белухи, явилась толчком и для Чета Челпанова, когда он стал грезить и беспокойно вынашивать свою идею о пришествии нового бога — Белого Бурхана.
Несомненно лишь одно, что бурханизм не является пришлой или противоположной мировоззрению алтайцев верой, но является эволюцией их же шаманизма, вернее, новой, более жизненной и радующей живой ветвью их религии. Но так или иначе, новая вера родилась на Алтае сама собой, и быстрый рост ее популярности среди народа является лучшим доказательством ее жизненности и радующей и покоряющей духовной силы, тем более Белый Бурхан требует исполнения одной следующей заповеди:
"Живите в мире, худо другому не делайте, работайте, не лгите, хорошо скотину держите, и Я буду помогать вам".
Из всех жертв, которые нужны Бурхану, это только курение арчилом, то есть сожжение веточек душистого вереска, и зарытые в землю ножей, как знак отказа от войны и кровавых жертв. Молиться же можно всем вместе или поодиночке, но обязательно вдали от населенных мест, в чистом воздухе и на вершине горы.
