лтай считают собственным все местные народы, и то не сообща, а каждый по отдельности, и каждый это вправе делать, как, скажем, вправе каждое живое существо считать принадлежащей ему всю вселенную. Г. Д. Гребенщиков
лтай считают собственным все местные народы, и то не сообща, а каждый по отдельности, и каждый это вправе делать, как, скажем, вправе каждое живое существо считать принадлежащей ему всю вселенную.
Между тем народов и племен на склонах и в горах Алтая так много, что трудно разобраться, который из них может называться наиболее старинным или коренным, который пришлым, смешанным или временно проходящим. Кроме того, каждый из этих племен и народов настолько малочисленен, что нередко его можно просчитать или принять за отдельную общину соседнего с ним племени.
Начиная с южных предгорий и соседних заиртышских степей около Алтая обитают кара-корейцы, сарты и бухарцы, джунгары, узбеки, таранчинцы, татары, кара-киргизы и киргизы разных родов, кочевья которых простираются далеко в глубь гор и на восточные и западные склоны Алтая.
Минуя самое ныне могущественное и самое деятельное на Алтае русское племя, частью уже смешанное с местной киргизской и тюрко-монгольской кровью, в особенности среди казаков и североалтайских крестьян, на склонах rop и в долинах рек на северо-западной части Алтая обитают племена: сойоты, теленгиты, бельтиры, сагайцы, чода, ичеге, сарыглар, койбылы, карагасы, таясы, каргинцы, качинцы, сары, кобый, томнар, кый, черневые татары, или чиш-кижи, ишарцы, или шор-кижи, и многие другие, имена и язык которых еще точно не установлены. К юго-востоку, на отрогах Монгольского Алтая, обитает целый куст разных племен, имеющих пока общее имя урянхайцев, но в действительности имеющих множество отдельных разветвлений на рода и племена.
Паром на р. Катуни
у д. Урман
(так в оригинале). Алтай
Наконец, в самом центре rop, прорезанном долинами Чуи, Катуни, Коксу, Чулышмана и долинами притоков этих рек, обитают те самые тюркокалмыки, или люди ойротской кости, которые называют себя алтай-кижи, то есть первородными детьми Алтая, и которые до 1757 года составляли вокруг Алтая обширное самостоятельное государство Джунгарию с четырьмя племенами во главе: Чхарес, Хойт, Хошох и Торгоут. После великой войны с Китаем (1755-1757 годы) Джунгария как государство погибла, и часть ее подпала под охрану России. В это время в горы Алтая пришло, по данным Колыванского завода, 22831 калмыков, которые и стали кочевать по долинам рек Ини, Белой, Маралихи, Бии, Убе и Ульбе, то есть в пределах русских границ того времени.
Эти народы и ныне являются ядром одной из сибирских республик, находящихся в Союзе Социалистических Советов России.
В общем, это племя и поныне весьма немногочисленно, оно едва превышает численностью шестьдесят тысяч обоего пола со всеми отдельными ответвлениями родов и племен и отличается крайне мирным, полусозерцательным образом жизни.
Их некогда грозная воинственность и рыцарство ныне укладываются все в песнях, сказках и легендах, и главным родоначальником их рыцарства считается легендарный соратник Чингисхана — Ойрот, который, как мы увидим ниже, даже обожествляется как пророк и царь, поныне управляющий алтайскими народами и защищающий их от всех обид и несправедливостей властвующих над ними сильных чужестранцев.
Жизнь алтай-кижи крайне примитивная, полукочевая, и их средства к жизни — скотоводство и охота, а за последние десятилетия перед войной, стесненные заселившими лучшие долины рек русскими, алтайцы вынужденно стали превращаться в оседлых жителей и занялись примитивным земледелием. Но ныне, получив свободу и самостоятельность, они воспрянули духом и мечтают об алтайском великодержавия калмыков. Они вспомнили былое величие калмыцкого ханства, простиравшегося от Алтая до Астрахани, и не замечают, как внедрившиеся в их среду русские являются не только непобедимыми в своем практическом использовании природных богатств Алтая, но, в сущности, и управление республикой косвенно находится во власти русских. Между тем алтайский народ, как и все перечисленные выше соседи его на юге, севере и на востоке, представляет собой в целом небольшую разноязычную семью, которую может покорить любой хорошо вооруженный и достаточно снабженный полк казаков. Так уже и было во время Ермака. Отряд казаков пришел и покорил народ по имени карагасы вот каким способом. От одного из табунов отбился красивый жеребенок, который очень понравился казакам. Несколько казаков погнались за жеребенком, который побежал по знакомой ему узенькой тропинке. Казаки гнались-гнались и, никого не встретив, бросили погоню. Вернулись и доложили о тропинке своему начальнику. Тот записал по их рассказам все приметы местности и положил начало трактовой дороге по той самой тропинке, которую показал жеребенок. Этот тракт ныне стал одним из самых больших трактов в северном Алтае.
Этот простой и ни в чем не приукрашенный рассказ о завоевании подчеркивает лишний раз тот поистине непротивленский нрав большинства алтайских племен, благодаря которому и у казаков, и у иных завоевателей не поднимается рука на все эти народы и народцы. Все они являются как будто теми, доисторически невинными прародителями нынешнего человечества, которые способны только охранять огонь своего убогого очага, скупо производить потомство и вести тяжелую борьбу за свое существование. При всей своей иногда кажущейся храбрости и воинственности они всегда предпочитают мирную пастушескую жизнь и при первой угрозе с улыбкой отдадут все свое достояние, только бы оставили им жизнь и возможность сладостного любования солнцем над родными горами.
Наивность их настолько трогательна, что многие из них до сих пор верят, что их грамоту съела корова. И всего примечательнее то, что это вполне возможно. Их древняя письменность, хранившаяся у шаманов на свитках бересты или на коре лиственницы, некогда случайно сгорела. Шаман наскоро по памяти записал ее на листья крупного растения и развесил эти листья просушить на солнце. Но не углядел — случившаяся здесь корова съела подлинную грамоту, и нынешние алтай-кижи получили новую письменность от русского миссионера, впоследствии московского митрополита Макария", который потрудился для просвещения алтайцев свыше тридцати лет в своей молодости.
Алтайские народы, обитающие в центре гор и на северо-востоке, находятся еще в том трогательном возрасте младенчества, когда все сильные и взрослые должны относиться к ним с заботой и истинной любовью. И как они умеют это чувствовать! Как раскрываются тогда их сердца, и тогда для них не существует ценностей, не исключая и самой жизни, которые они не принесли бы в жертву ради утверждения веры в человека, способного их полюбить и защитить от множества обид и лишений.
Да, если есть на свете маленькие народцы, которые способны стать великими за истинное проявление любви, то это именно алтайские народы.
Но, к сожалению, до сих пор эти народы в глазах цивилизованных людей являлись полудикарями, и даже их прекрасный и глубокий эпос, несмотря на вразумительную его ценность, известен только единицам. Между тем алтайский эпос и, в особенности, религиозные мистерии — явление далеко незаурядное и, может быть, таит в себе немало истинных сокровищ духа и чудесных сил природы.
