Г. Д. Гребенщиков
ервым из европейцев на памяти наших столетий явились на поклон Алтаю русские славяне. Этот приход славян на высоты Азии является глубоко знаменательным и символичным, ибо он не таил в себе завоевательных целей и не носил характера военного похода или вражды к туземным народам. Русские люди пришли на Алтай, буквально влекомые издревле прослышанной легендой о святости алтайских Белых вод и побуждаемые искренним религиозным чувством о спасении своей души.
Еще накануне великой войны, попав в некоторые потаенные углы Алтая, особенно на южные склоны его гор в долины рек Убы и Бухтармы, вы неожиданно увидели бы здесь, на высоте и в сердце Азии, жизнь целого народа в совершенно исключительных условиях седой московской старины, какой уже нельзя было встретить даже в центре великой славянской России. И замечательно, что русские славяне одновременно пришли как на Алтай, так и в Забайкалье, на реку Селенгу именно с одинаковыми побуждениями — сохранить древние основы их религиозного начала, начала того общежития на Руси, когда религия управляла целым государством, повелевала царям и правителям, и когда "Господа ради" старцы и юноши искали уединения в глухих лесах и на горах, и когда их скиты и починки вырастали в великие монастыри, в посады и целые большие города.
Также знаменательно и то, что в течение двух столетий сюда, в глухие горы и леса Алтая, пробирались не только ищущие Белых вод, но и гонимые за старую веру, а также беглые от тяжкой подневольной жизни, от каторжного непосильного труда в шахтах и от прочих степеней насилия над совестью и волей человека.
В поисках потаенных мест для уединения или насаждения религиозного благочестия русские славяне в виде калик перехожих и нищих, в виде горбунчиков и звероловов появились в предгорьях Алтая еще в самом начале восемнадцатого века, и называлось это "уйти в Камень", или "Уйти в скиты на Беловодье".
Отшельники-славяне, пробравшись в "Камень", поселялись в наиболее глухих и красивых ущельях, и спасение своей души соединяли с созерцанием чистой девственной природы, стараясь подражать во всем святым подвижникам.
Обилие голубых, быстрых и говорливых рек, высоких причудливых гор, покрытых непроходимыми лесами и лугами с многочисленными, постоянно меняющимися цветами, — все это делало в глазах отшельника Алтай обетованным местом, земным раем. И люди, окруженные лишь птицами да дикими зверями, обвеянные безлюдием и тишиной, чувствовали близость Бога и полную неприкосновенность и защиту от насилия своих же братьев, а также столь необходимое им удаление от всякой суеты греховной. Потому даже злодеи и преступники, уединившиеся в горах Алтая, неожиданно превращались в мягких благоговеющих людей и мужественно переносили тяжелые лишения, одиночество, тревоги и страх за жизнь, пока с течением лет находили и увлекали в свое уединение и женщин, чтобы зажить очагом, семьей и общиной.
И вот когда такая община, скованная единой волей и верой, строила в горах свой первый маленький бревенчатый храм — часовню, летописец мог с уверенностью занести в свой свиток, что вековой уклад славянства на многие века утверждается в далекой Азии и что в заплечной котомке простой скитник вместе с медным складнем-иконой занес на великую гору Алтая весь тяжелый груз труженика-пахаря и скотовода и все радости мечтателя, взыскующего и нашедшего святое место для своих молений.
Тяжко было первым русским поселенцам на Алтае. Без хлеба и без соли, без оружия и без одежды, даже без топора, они часто вели звериный образ жизни, питались травами и ягодами, и даже с голода варили свои старые кожаные котомки, но все-таки они не выходили из своих ущелий на русские границы в течение многих лет, ибо дома их ожидало наказание и новые насилия и унижения. И трогательно здесь отметить, что тогда они предпочитали обращаться со своими нуждами к ближайшим китайским чиновничьим пикетам, принося им шкуры белок или выдр как знак покорности. И китайцы не только снабжали их всем необходимым, но даже давали им для разведения часть скота. Но, так или иначе, к половине XVIII века в Бухтарминском крае была уже целая сеть первых русских деревень, от двух до семи избушек в каждой. А к началу XIX века там уже было целое маленькое вольное государство, присоединенное в 1792 году Императрицей Екатериной II к России. А еще через сто лет, то есть к нашим дням, на Бухтарме и на Убе и в верхнем течении Катуни, и за пределами Чуи и Чулышмана, и во многих долинах рек Урянхая и Саянов и Тарбагатая русские внедрились как главенствующее племя. И так как русские хорошо уживаются с многочисленными местными народами, то уже считают весь Алтай своим, российским, как это, впрочем, способны делать все завоеватели или даже хорошо устроившиеся и зажившиеся в гостях пришельцы, часто забывая, что не горы и не реки принадлежат человеку, а человек есть принадлежность рек и гор или долин, и то лишь как песок или сыпучие листы, которые должны покорно следовать по воле быстрого течения времени.
