Эта хозяйственность, оседлость, домовитость, общительность и опрятность,последнюю надо в особенности подчеркнуть,и создали в русском сибиряке то основное качество, благодаря которому полудикие народцы сначала почувствовали к нему доверие, а потом признали над собою и его превосходство, а уже после этого, само собой, и подчинились его воле.

Однако справедливость требует сказать, что русский прочный быт с древних времен и всюду, начиная от Цейлона или Буэнос-Айреса и кончая северной Лапландией, строился на трех, кощунственно уживающихся между собой, основах: церкви, кабаке и матерщине. Там, где вы увидите или услышите один из этих русских признаков, - это еще не означает русской оседлости, но там, где все три рядом, - смело чувствуйте себя в России.

"Пьяница проспится, дурак никогда", - говорили русские, оправдывая свое пьянство. "Пей, да дело разумей", - говорили служилые люди в старину, и история не раз подтверждала, что русские умели быть

трезвыми в больших делах. Но для малых доверчивых народцев, не имеющих под собою твердой почвы, русский кабак стал необоримою угрозой разуму. И этим русские при завоевании сибирских инородцев безнаказанно злоупотребляли. Делалось это часто с корыстью, а часто и от избытка русского roстеприимства. Русские умеют быть гостеприимными даже в гостях. Приедут в какой-либо остяцкий чум, напоят хозяев, пока те передерутся, напоят их собак, оленей, другой раз напоят даже и прирученного медведя...

Отравленный вином инородец часто утрачивает волю к борьбе за свое лучшее, теряет жизнедеятельную способность размножаться, теряет просто волю к жизни и полупьяное житье свое влачит, как в полусне. Потому-то суровая сибирская природа так безжалостно уничтожает целый ряд племен.

Между тем почти у всех сибирских народов есть свой эпос, иногда необычайно героический и красочный, была своя тяжелая и древняя история и могло быть свое скромное, уютное местечко среди племен здоровых, творящих то или иное хорошее дело. Вообще по чистоте души и сердца все сибирские инородцы заслуживают искреннюю любовь.

Нельзя замолчать следующего тяжелого факта. Великая война уже подходила к тяжелому для нас концу, когда близь фронта вдруг запестрели разноцветные наряды многочисленных сибирских народцев. Они не были мобилизованы или призваны на войну, как граждане или солдаты. По официальной'терминологии они были просто "реквизированы", как скот в безграничных сибирских горах и степях, и как скот были пригнаны на фронт, если не на убой, то на истребление разными эпидемиями и недоеданием.

Вскоре революция развалила русский фронт. И эти безъязычные, наивные, испуганные страшной белою стихией, народцы одичали окончательно. И многие из них, не будучи по натуре своей злыми, нашли для остатков своей жизненной энергии службу в качестве слепого орудия для бесконечных казней над тем же русским народом.

Тогда часто говорили и писали, что русские отказывались расстреливать своих братьев, но зато их самих расстреливали латыши и китайцы. Однако среди плосколицых палачей меньше всего было китайцев. Там были якуты, буряты, сарты, теленгиты, таранчинцы, киргизы, тунгусы, гольды, айносы и другие многочисленные сибирские народцы, так глупо и так жестоко "реквизированные" в 1916 году и брошенные между Волгой и Днепром на горе и на ужас русского народа. Так, над самим властителем земного полушария - русским народом в лице этих мелких народцев символически повис закон Возмездия.

Вспоминая этот факт, хочется прибавить, что, несмотря на происшедшие потери и глубокие потрясения, русский народ духом и возможностями безгранично силен. Как победитель он прошел и покорил земное полушарие со всеми неисчислимыми богатствами, морями, тучными долинами и стоплеменным населением. И при всей подобной силе у народа русского не может не быть того главного, что может сделать его никогда, никем непобедимым - это мудрой, христианской милости.

Кто бы и что теперь ни проповедовали, какую бы бумажную воинственность не вытворяли безумные писатели враждующих ожесточенных лагерей, как бы они не идеализировали или не оправдывали теперь кровопролитие и мщение, одна вечная истина будет царить над всеми сегодняшними - это истина необходимости братского единения всех народов.

Если бы идея социализма, по существу своему идея истинно христианская, не была убита ее последователями при первом их насилии, при первой выпущенной ими капле человеческой крови - конечно, социализм мог бы иметь место только среди русского народа. И лишь у русского народа открываются широкие возможности явить всю силу своей милости хотя бы на тех же непочатых просторах Сибири, среди еще не окончательно исчезнувших ее коренных племен.

Итак, русский народ, являющийся первенствующим в Сибири, имеет и свое место в истории и этнографии страны, как и в борьбе с суровою природой. В особенности приспособились к условиям сибирской жизни земледельческое русское крестьянство и могучее сибирское казачество.

Всегда объединенные, всегда действующие кругом, или общиной, они всегда и всюду не только умеют завоевывать, но и укреплять завоеванное, и тем самым нужны всякому правительству, и всякое правительство наделяет их лучшими кусками земли, а они, в свою очередь, умеют лучшие куски хорошо обрабатывать.

Крестьянские села и деревни застроены богато, и дома их полная чаша. Их жизнь течет волною мощного труда, их быт патриархален, красочен. Язык их сочен и богат. Точно также и на всех казачьих линиях - везде порядок, благосостояние, грамота, опрятность в костюме и убранстве дома, богатство речи и разнообразие прекрасной песни. Не мудрено, что такой народ мог дать ряд больших сибирских деятелей, среди которых высокою вершиною белеет голова сибирского Мельхиседека Г.Н. Потанина4'.

Потанин был первым русским человеком, который громко возвысил голос в защиту жизни и прав всех сибирских инородных племен. Благодаря ему обогатилась о них литература, благодаря ему мы узнаем о богатейшем эпосе не только Сибири, но и всей Азии.