юда когда-то шел пешком сосланный патриархом Никоном первый р бунтовщик против свободы совести неистовый раскольник Аввакум... И отсюда же пришел в великосветские салоны, а потом и в царские друзья простой мужик, владевший сильной волей царедворца и явивший столь трагический прообраз некоторой части русского народа - имени которого здесь даже не хочется произносить".

Еще ночь езды, и по огромному железному мосту вы проноситесь через Иртыш, славную историческую реку, воспетую сибирским казачеством в честь Ермака Тимофеевича. Эта песня так рисует одиночество Ермака перед его гибелью:

Один, с обломком бердыша,
В стране суровой и угрюмой,
На диком бреге Иртыша
Сидел Ермак, объятый думой.
Ревела буря, дождь шумел,
Во мраке молнии блистали,
И непрерывно гром гремел,
И ветры в дебрях бушевали.

Иртыш здесь могуч и широк. Где-то далеко в его верховьях шумят его горные притоки: Бухтарма, Ульба, Уба. А еще выше у границ Китая сверкает синева его главного источника - озеро Зайсан.

А здесь рядом, в трех верстах от вокзала, расположен город Омск, тот самый, где в каторге томился Достоевский и где он написал свои "Записки из "Мертвого Дома", где провел детство и юные годы великий сибиряк Потанин и откуда в 1920 году армия Колчака, преследуемая Красной армией, совершила свой жуткий и трагически-неописуемый "ледяной поход" через всю Сибирь в ЗабайкальеЙ'.

Но поезд трогается дальше. Вот направо за Иртышом начинается иное царство. Царство вольного и сильного киргизского народаМ' с кочевым законом, с многотысячными табунами скота, с караванами верблюдов и с несчитанными юртами из белых самодельных ковров; это царство уходит далеко к горам Алтая и к равнинам Каспия. А налево открываются великие и тучные Барабинские степи, где когда-то было временное царство динлинов, чужестранцев из Китая, потомков белокурой расы, затерявшихся в тысячелетиях среди монголов, финнов и 1ййдоевропейцев. Равнины Ба абы уходят до самых берегов Ледовитого океанаХ' с замкнутым в тундрах маленьким г. Березовым(tm), где некогда томился любимец Петра Великого, министр из мужиков, всесильный Меньшиков, и где до наших дней перебывало много невольников, мечтателей о лучшей жизни человеческой.

Через новые сутки езды на пути вашем - еще более великий мост через величавую Обь, у города Новониколаевска44. Река Обь - это итог многочисленных водных систем, которые причудливо сплетаются на склонах светозарного Алтая. Он величаво дремлет в облаках где-то близко, но невидимо и в складках своих гор скрывает много сказок и легенд о своих бесчисленных реках. Там, при слиянии двух горных рек Бии и Катуни, образующих Обь, стоит бойкий торговый городок Бийск, связанный единственным грунтовым Чуйским трактом с Монголией.

А ниже по Оби, далеко, на расстоянии более трех тысяч верст водного пути, на бесконечных тундрах севера, ютятся редкие чумы остяков и самоедов и редкие, затерянные в тайге русские охотничьи деревни, где томились сосланные вольнодумцы и где пустынно дремлет широчайшая земная грудь грядущих воскресений Севера.

Но поезд мчится дальше, и гудит однообразным гудом стальная рельсовая нить. Уходят многие часы, и начинаются дремучие леса - извечная сибирская тайга. В них где-то промелькнул город Тайга с ответвлением пути на город Томск - столицу западной Сибири, отброшенную от великой магистрали на 80 верст. Там, в подгородной обители умер светлой жизни старец Федор Кузьмич, по народной вере сам победитель Наполеона - Александр Первый, презревший суету мирскую ради спасения своей души. Там красуется первый Сибирский университет, созданный жертвами и усилиями лучших сибирских невольников и при участии лучшей интеллигенции во главе с Потаниным. Там - прекрасно оборудованный Технологичес-кий институт. И там же, на Воскресенской горе, ныне возвышается Храм Науки, воздвигнутый одним из просветителей Сибири, бывшим книгоношей Петром Макушиным. Основанный в 1604 году город Томск уже в 1629 году был назначен вторым после Тобольска "областным правительством". И Государь Михаил Федорович "...велел Томску сидеть своим столом".

А дальше - снова даль, леса, тайга и горы, и затерянные в них маленькие и уютные деревни, села, города и редкие скиты. Где-то справа остается Минусинский крайС' с прекрасным сибирским музеем в городе Минусинске, с богатейшими золотыми и серебряными приисками, с тихими племенами татар, киргиз и качинцев. И вновь великая река, пришедшая опять оттуда же с Востока, с северных склонов Алтая - Енисей. И снова непрерывной, широкой сказкой тысячелетий уплывает она к океану, к остякам и самоедам, к тунгусам, к голубым песцам, к моржам, тюленям, к белым океанским медведям.

И опять идут часы и дни и ночи, и мелькают тысячи деревьев и редкие дымки над редкими жилищами - и вновь великая река, буйная и бирюзовая красавица, дочь синего Байкала - Ангара. Здесь город Иркутск, где когда-то подвизался святитель Иннокентий, где строил государственное управление Сибирью граф М.М. Сперанский, сподвижник Александра Первого, и где ныне мужественно принял смерть от руки революционеров адмирал Колчак, первый русский путешественник к Северному полюсу. А там, на север, снова через тысячи верст опять лежит и тянется четыре с половиной тысячи верст угрюмая колдунья, хранительница неоткрытых тайных кладов Севера - величайшая из рек мира Лена... На берегах ее живут задумчивые якуты, и много, много там таится нераскопанного золота и серебра. А впереди - бурятское море Байкал, синяя стальная богатырская "сабля" в семьсот верст длиной и около ста верст шириной. А за Байкалом - река Селенга, а там - река Амур с ее лихим казачеством, и Шилка и еще, еще великие реки - кормилицы землиЦ', и много лесов, и много лугов, не перечесть зверей и птиц. И много стран и рек без имени, и много здесь народов и племен с фантастическим и легендарным прошлым или с первобытной нищетой в настоящем. Но всюду, всюду ваш взор поймает вблизи и вдалеке белый русский храм, и всюду русская жизнь на первом плане.